Интервью с российской гребчихой Марией Жовнер.

Мария Жовнер. Фото соцсети

В начале августа приятные новости пришли из академической гребли: россиянка Мария Жовнер (в девичестве Ракова) завоевала золото чемпионата Европы. В конце августа в Амстердаме пройдет чемпионат мира, а на Олимпиаде-2028 в этом виде спорта будет разыграно 15 комплектов наград — рекордное число в истории.

Так что очень хочется, чтобы наши «академики» после допуска и возвращения ожили. Победа 24-летней Марии вселяет надежду еще и потому, что она удивительно рассудительная и эрудированная девушка — читает Замятина и Достоевского, имеет свое мнение по поводу советских методов воспитания и не стесняется говорить о проблемах.

В интервью она рассказала о победе на чемпионате Европы, как Лионель Месси познакомил ее с клопами, об оппозиции в сборной и балансе между личным мнением спортсмена и системой — и о том, кем она прикидывается, когда мужчины спрашивают о фигуре.

Украинцы помогли донести лодку на одном из стартов

— Мария, поздравляю с титулом. Говорят, у вас был какой-то очень сумбурный и напряженный финальный день.

— Да, финал могли отменить из-за погоды, и медали распределили бы по результатам квалификации. Никому этого не хотелось, хотя я ее и выиграла — мне было важно выиграть в полноценном финале.

Старт постоянно переносили, то есть приходилось заново себя заводить. В спортивном плане я немного тревожница, даже во время гонки думаю о том, где могу сломаться, хочется максимально контролировать ситуацию и скорость. Плюс жара была ужасная. Помогла странная история: соперница из Германии стала громко выдыхать перед стартом, минуты три она так делала, будто ей плохо было. Все это в гробовой тишине на воде. Я посмотрела вокруг, в эти лица, все сидели красные, напряженные, вцепившись в весла. И поняла, что не мне одной страшно. Стало гораздо спокойнее. Просто сказала себе: «Марусь, осталось поработать чуть больше семи минут».

— Поработала так, будто соперниц и не было.

— Все равно непросто. Мысленно делишь гонку на старт и переход на гоночный ход, середину, финиш. К середине, когда ты работаешь выше анаэробной зоны, мышцы начинают закисляться, нужно найти возможность увеличить скорость. У нас технически сложный вид спорта, на усталости ломается техника, сразу падает скорость. Последние 750 метров как в тумане, с божьей помощью. (Смеется.)

— Как на международных турнирах относятся иностранные спортсмены?

— Есть спортсмены, которые сторонятся, как правило из Литвы, Польши, Украины. Мы в это не лезем и никак не реагируем, выполняем свою работу. Но большинство европейских тренеров и спортсменов подходят, поздравляют. Академическая гребля — это все-таки про сообщество, тебя все знают, если берешь медали.

На Кубке мира в Швейцарии произошел показательный случай. После тренировки я держала лодку, а наши тренеры еще не успели подойти. Мимо проходили двое украинских спортсменов — они могли просто пройти, но остановились и помогли. Было очень по-человечески приятно.

Интереснее было после финала.

— Что такое? Допинг-контроль?

— И он тоже. Но из-за переноса я опаздывала на самолет. Команда уехала, со мной остались главный тренер и президент федерации. Еще был наш друг Миша, который живет в Англии и приезжает нас поддерживать. Мы отогнали лодку, чтобы вернуть владельцам, у которых ее арендовали.

И по классике жанра именно в этот момент российского спортсмена вызывают на допинг-контроль. Мы объяснили ситуацию и спросили, могут ли инспекторы поехать со мной в аэропорт, чтобы я сдала пробу там, — нельзя. Начались танцы с бубном: вода, прыжки на пятках, хождение по холодному полу, что там еще бывает. Это уже третья проба за месяц!

— Что-то ищут...

— Могут искать все что угодно, но никогда ничего не найдут. Пусть проверяют сколько потребуется. Берите кровь, пот, слезы — все что угодно. Я чиста.

Прямо в гоночной форме прыгнула в машину, 180 км/ч по шоссе... Надеюсь, без штрафов, но что поделаешь. Переоделась уже только перед посадкой, ела на ходу.

Фото World Rowing

В нашем спорте любят форсировать ребенка и сломать

— Ну интересная жизнь же. Могла ли девочка из Бронниц подумать, что когда-то будет так?

— Думаю, ей было интересно, но она до конца не осознавала, что все так сложится. Думаю, даже мой личный тренер не предполагал, что именно я куда-то пробьюсь. Меня в целом считали спортсменкой среднего уровня. Я очень постепенно проявляла себя — сейчас понимаю, что это даже хорошо. В нашем спорте часто так бывает — появляется восходящая звездочка, про которую говорят: «Посмотрите, какие результаты она показывает в этом возрасте, будущая чемпионка!» Спортсмена начинают форсировать и отправлять на все соревнования и ломают. Что интересно, мальчики физически ломаются легче. Либо человек не выдерживает нагрузки психологически.

— Это системная проблема российской гребли?

— Думаю, да. Молодого поколения в гребле не так много, но первая задача большинства тренеров и регионов — выполнить нормативы и обеспечить школе нужное количество разрядников. Набрать 20 человек и сделать так, чтобы 15 из них получили первый разряд или звание кандидата в мастера спорта. На бумаге все написано красиво, план выполнен. Но по факту из этих спортсменов остается один-два человека, а иногда — никого.
В погоне за быстрыми и ненужными результатами мало кто занимается здоровьем и функциональной подготовкой ребенка. В 12-14 лет нужно укреплять сердечко, спину, руки и колени, создать базу, которая позволит не беспокоиться за здоровье хотя бы до 30 лет. Вместо этого детям иногда дают приседания и махи с гирями, необходимость которых никто не может нормально объяснить. Я сама получила травму из-за глупого и совершенно ненужного упражнения.

В ответ часто слышишь: «Нас так учили в Советском Союзе!» И никого не интересует, что в СССР были акселераты из глубинки, двухметровые девочки. В принципе другое здоровье у людей было. И совсем другое детство. Родственника, допустим, на войне не стало, и ты уже с детства помогаешь по хозяйству, на сенокос ходишь, а в свободное время по деревьям лазаешь — это незаметно развивает мелкие мышцы, координацию и общую физическую базу. Сейчас дети менее подвижные, более тепличные, другой образ жизни. Мы чаще с телефоном в руках.

— Как тебе удалось сохранить здоровье, если давали неправильные упражнения?

— Это произошло в сборной, с другим тренером. А так у меня фактически один личный тренер. Как я к нему пришла, так до сих пор и остаюсь его спортсменкой, хотя сейчас не тренируюсь у него постоянно. В России распространена история: спортсмен считает, что тренер его не ценит, переходит в другой регион, затем меняет еще трех, четырех или десять специалистов и так и не понимает, кто ему нужен. У меня такого не было. Тренер дал мне очень хорошую базу.

Но большинство спортсменов уходят из гребли просто потому, что не хотят связывать со спортом всю жизнь. Но при этом остаются в индустрии — работают в фитнесе или реабилитации.

— И как будто там и заработать можно больше.

— Это правда, академическую греблю нельзя отнести к самым высокооплачиваемым видам спорта. Но сейчас есть серьезная финансовая поддержка со стороны федерации, Министерства спорта и регионов. В Московской области не так много школ и не так много спортсменов, но мне в Бронницах не на что пожаловаться. Нас обеспечивают инвентарем и сборами. Нужна лодка — «давай купим». Нужны весла — покупают весла. Регион старается сделать для спортсменов буквально все.

В основном в академической гребле бюджетное финансирование. Но постепенно появляются и спонсоры. Например, один из маркетплейсов запустил программу, я подала заявку и теперь буду амбассадором. Выбрали шесть малопопулярных видов спорта, которые редко получают поддержку сторонних компаний и в которых нет известных людей. В их числе академическая гребля. Хороший способ подтолкнуть наш вид спорта вперед, чтобы заинтересовались другие.

Но для привлечения спонсоров все равно нужны медали. Логика бизнеса понятна: зачем представлять и освещать спортсмена или федерацию, если они ничего не показывают? Сначала дайте результат. Радует, что мою медаль чемпионата Европы высоко оценили, хотя она завоевана в неолимпийском классе.

— Аргентинцы и Месси во время чемпионата мира жили в Бронницах. На тебе это отразилось?

— Я вообще ненавижу футбол, но расскажу тебе, почему невзлюбила еще сильнее сборную Аргентины. У нас в Бронницах есть база, построенная как раз для академистов. Там устроили капитальный ремонт, сняли лодки в фойе, превратили это в центр аргентинского футбола. Их баннеры, флаги, все сделали по запросу аргентинцев. Приходишь, а на тебя Месси смотрит.

Но летом нам, конечно, сказали — валите-ка отсюда в Коломну в общагу при аграрном колледже, а здесь будет сборная Аргентины жить. 30 лет назад в том колледже училась моя мама — так вот она, увидев комнату, сказала: «Ой, 30 лет прошло, ничего не изменилось». Я ей говорю — мама, это не смешно, так не должно быть. Общественный душ, туалеты. Мы с девчонками делали прививки от клопов, потому что они постоянно нас кусали, их не выведешь. Все рушится, все в плесени. И параллельно мысль — а там где-то сейчас Месси у нас хорошо живет... И потом еще читала впечатления аргентинцев — мол, в какую-то деревню нас заселили... Ну, зажрались! (Смеется.)

Фото Global Look Press

Большинство наших спортсменов не порадовалось моему золоту

— В олимпийских классах ты же собираешься выступать?

— Да. На Олимпиаде я в любом случае должна выступать в олимпийском классе. (Смеется.) В следующем году будем решать этот вопрос. Сделаем больший упор на набор мышечной массы. Но наша команда с чемпионата Европы привезла не только мое золото, но и женская четверка без рулевого, выступающая в олимпийском классе, завоевала бронзу. Еще одну бронзу выиграла смешанная двойка паралимпийцев. Очень хороший результат.

При этом вокруг очень много людей, которые не имеют отношения ни к академической гребле, ни к спорту вообще, но уверены, что знают все происходящее внутри сборной и федерации. Они рассказывают, как все плохо и что все делается неправильно. Все вокруг виноваты, но никто не берет ответственность.

— Ого. То есть твоему золоту не все рады, у вас там оппозиция есть?

— Оппозиция есть везде. Всегда будут довольные и недовольные — примем этот факт. Даже когда что-то делают хорошо, обязательно находятся люди, которые говорят, что все не так. Так было и раньше, когда в сборную приглашали иностранных специалистов.

Думаю, большинство спортсменов как раз искренне не порадовались. У нас спортсмены не умеют радоваться победам других. Если твоя медаль блестит ярче моей — значит, ты не сильнее или выполнила больший объем работы, а лучше общаешься с главным тренером. Мне радостно, когда другие спортсмены завоевывают медали. Все равно делаем одно дело, медали идут в общую копилку федерации. Еще недавно федерацию не хотели аккредитовывать, а теперь у нее есть серьезные международные результаты. Как не порадоваться?

Сейчас тоже есть люди, которые пишут комментарии, выступая против руководства федерации и меня. Но мне побоку на это лицемерие, моя задача — тренироваться, хорошо восстанавливаться, спокойно спать и не подпускать к себе людей, которые пытаются навязать свое мнение. Как говорил Владимир Жириновский Ксении Собчак — не хочу тратить на таких людей свою энергию и перенимать их негатив. Они мне неинтересны. Могу только пожалеть.

— На интервью к Ксении пошли бы?

— Начнем с того, что она меня вряд ли позовет. Но мне было бы что ей сказать, без стеснения ответила бы на любой вопрос.

— А как насчет фотосессий? Популяризировать спорт через внешность — ок?

— Наверное, я бы от такого отказалась. Вообще не люблю фотографироваться... И не ищу такого внимания. Все, что касается повышенного мужского внимания, мне сейчас не особенно интересно. У меня есть забота, любовь и близкое окружение. То есть могу в теории поучаствовать в каком-то светском мероприятии, но это не должно становиться целью или основным средством продвижения. Но хочется популяризировать спорт результатами. В конце концов, я книжки читаю, много чем интересуюсь.

— Какая последняя книжка?

— «Мы» Замятина. По дороге из Италии «Бесов» начала. А если обсуждение сводится к тому, чтобы просто смотреть на мое тело...

— А смотрят? Прям на улицах?

— Конечно. Но моя фигура — это издержки профессии. Все, что вы видите, появилось потому, что я каждый день встаю в шесть утра, иду на тренировку, пашу как лошадь по три раза в день, дай бог с одним выходным в неделю, и поднимаю штангу. Я не могу выглядеть иначе. Но в целом — какой меня создали мама с папой, такой я и получилась. Меня все устраивает, спасибо им, пластика меня не интересует. Мне даже с точки зрения веса тяжело подняться выше своего, на сборы даже не брала весы.

— Раз смотрят, то как реагируют мужчины на фигуру? Если видят ее на пляже, допустим.

— Я на пляжах не бываю... Ладно, однажды была в Египте. Аниматоры подходили и спрашивали, кто я и почему так выгляжу. Я отвечала, что шахматами занимаюсь, вот и накачалась. В России люди достаточно стеснительные. Понимаешь, что на тебя смотрят, но подойти решаются не все. Особенно приятно, когда подходит девушка и делает комплимент. Это говорит об уверенности и воспитании русских девушек молодого поколения. Девушки понимают, что они разные и каждая по-своему особенная.

Фото World Rowing

Просто съездить на Олимпиаду — не мечта, а отстой

— В Лос-Анджелесе на Олимпиаде дебютирует пляжный спринт. Там выступишь?

— Да. Наверное, это больше про азарт. В академической гребле очень много рутины. Она дает по голове. Мы редко бываем дома, посчитали: за год полтора месяца. После чемпионата Европы сразу уехала на сборы в Брест.

— Почему не в Крылатское?

— В Крылатском очень много коммерческих занятий, детей и других посетителей. Это реально проблемка. Но это нормально — люди ведут бизнес и зарабатывают. Для национальной команды есть федеральные базы. Федерация оплачивает сбор, ты приезжаешь туда и спокойно тренируешься, никто тебя не трогает.

— Почему вообще убирают легковесные виды? Это не бодипозитивная повесточка?

— Нет, просто девчонки-легковески стали достаточно конкурентоспособными и в тяжелых классах. МОК и федерация хотят повысить зрелищность соревнований. Зритель редко смотрит 2000 метров — наиболее интересными оказываются последние 500. Поэтому в программу включили пляжный спринт — быстрый, азартный и понятный формат. А тогда нужно что-то убирать. В Лос-Анджелесе будем соревноваться на 1500 метрах. Потому что канал не позволяет больше.

— И сейчас в тяжелой одиночке ты была бы 11-й или 12-й?

— Да. Чтобы подняться выше, нужно совершить очень серьезный скачок. Я не могу изменить природу и превратиться в девушку весом 75 килограммов, масса имеет значение. Значит, я должна искать другие способы завоевать долгожданную медаль. Двойка — реальная перспектива. В экипаже можно быть конкурентоспособной независимо от веса.

— Послушал тебя — и получается, что у нас в спорте все очень даже неплохо. Деньги есть, тренеры прошаренные. Идиллия прям.

— Ну, во-первых, у академической гребли реально есть результаты. На Играх в Токио — два серебра. Затем началась изоляция. Как только нас снова допустили, результаты появились. Во-вторых, если ты находишься внутри системы, не пытаешься идти против нее просто ради конфликта и показываешь результат, у тебя все будет хорошо. Под системой я понимаю Министерство спорта и национальную федерацию. Когда у человека нет результата, но он уже требует особого отношения и постоянно качает права, сложно ожидать, что система будет его поддерживать. Конечно, если тебя что-то не устраивает, можно отстаивать свою позицию. Но нужно понимать возможные последствия и осознавать риски.

— Ну система хороша, пока она хорошо относится лично к тебе. А если в ней что-то поменяется?

— Буду подстраиваться. Спортсмен должен быть адаптивным. Если есть результат и ты понимаешь, как его добиваться, то сможешь встроиться.

— Система намекала, что не надо ехать на Олимпиаду в Париж. В итоге у всех пропущенная Олимпиада.

— Нам дали возможность поехать, но все понимали: ехать туда в роли статиста просто ради участия — бестолковое дело.

— Исполнение мечты, нет?

— Просто съездить на Олимпиаду — исполнение мечты? Это же отстой! Для меня как для спортсмена съездить на Олимпиаду — ничто. Если я не борюсь хотя бы за финал. На этапах Кубка мира я выступала в тяжелой одиночке — это олимпийский класс. Я попадаю в квоту, могла бы оказаться в финале B.

— Многие зарубежные спортсмены кайфовали бы от самой атмосферы.

— У нас так не принято. Возможно, в этом и преимущество, и бич российского спорта: мы привыкли побеждать. Пожалуйста, для кого-то Олимпиада — мечта. Но я хочу поехать на нее за медалью.

Дмитрий Кузнецов

Спорт-Экспресс